Статья посвящена анализу образного строя известных кабардинских песен о Дамалее. К слову, любимые в народе и широко известные песни о Дамалее («Дамалей – Широкие плечи» и «Песня о Дамалее»


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Борова Асият Руслановна
СОСЛОВНО
ЭСТЕТИЧЕСКАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ КАБАРДИНСКИХ ФОЛЬКЛОРНЫХ
ТЕКСТОВ


Тамбов: Грамота, 2015. № 5 (47): в 2-х ч. Ч. I. C. 59-62. ISSN 1997-2911.
Адрес журнала:
www.gramota.net/editions/2.html
тельст
Грамота

Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес:
[email protected]
ISSN
1997
2911
Филологические науки. Вопросы теории и практики, №
5
) 2015, часть
CRITERIA OF TERM SYSTEM OF INTERNATIONAL SECURITY IN THE SYSTEM
OF SPECIAL VOCABULARY IN MODERN ENGLISH, FRENCH AND RUSSIAN LANGUAGES
Borisova Marina Konstantinovna
yatigorsk
State Linguistic
University
[email protected]
The article analyzes the definitions “security” and “international security”, given by Russian scholars an
d scholars abroad,
and
also the
basic criteria are emphasized, belonging to the term system “International Security”: age, size, structural compos
tion, average length of
a term, loanwords. These criteria are considered as determinants for emphasizing the term system “Inte
national Security” as a separate lexical subsystem within the framework of general system of special vocabulary of the English,
French and Russian languages.
Key words and phrases:
term; terminology; term system; security; international security; international relations; term formation;
loanwords; abbreviation.
_____________________________________________________________________________________________
УДК 82/821.35.0
Филологические науки
Статья посвящена анализу образного строя известных кабардинских песен о Дамалее. Автор предста
свою трактовку эстетических представлений, используемых в текст
ах указанного цикла, деля их
два этиологически обусловленных типа и соотнося их различные разновидности с сословными стратами
традиционного кабардинского общества XVIII века. Новационными
являются предположения о сословной
принадлежности Дамалея, об авторстве самих текстов и, самое главное

о наличии в феодальном каба
динском этносоциуме двух сословно
обозначенных систем эстетического мышления.
Ключевые слова и фразы:
кабардинский фольклор; идиома; сословие; глоссариальный; инверсивный; жанр;
рефлексия; кодификация; традиция; дифференциация.
Борова Асият Руслановна
, к. филол. н., доцент
Кабардино
Балкарский государственный университет им. Х. М. Бербекова
[email protected]
СОСЛОВНО
ЭСТЕТИЧ
ЕСКАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ

КАБАРДИНСКИХ ФОЛЬКЛОРНЫХ ТЕКСТОВ
Межсословные границы у кабардинцев были весьма жестки. Это обсто
ятельство проецировалось
и на
ранний фольклор

тексты историко
героических песен создавались профессиональными сочинителями
джегуако
для дворян («уорков») и князей («пши»). Реализация эстетических потенций плебса проходила
в иной плоскости. Нет никакого сомнения в том, что талантливые представители кабардинского крестья
ства были способны продублировать форму и стиль «высокосословных»
произведений в тех ситуациях, к
гда это, по какой
то причине было необходимым [2]. Так, во всяком случае, можно объяснить б
ытование
национальной среде нескольких текстов антифеодальной направленности, однако сохраняющих все тип
логические признаки «арист
ократических» песен. К слову, любимые в на
роде и широко известные песни
Дамалее («Дамалей

Широкие плечи» и «Песня о Дамалее»): «
У Дамалея жухлошубое войско, / Войско
это водил Пшикан! / Уоркам угождая живём. / “Эта жизнь тяжкая, житьё скверное!”

гово
ря, Дамалей
отважный выступает. / За ним идущих под сошкой пропускает, / На уорков кричит и в трепет прив
дит…»
[5, с. 224]

образный строй стихотворения в значительной своей части лежит в границах аристокр
тической эстетики иносказаний, условных формул и
идиоматических выражений. Однако образный ряд п
сен о Дамалее неоднороден. «Жухлошубое войско»

фигура обозначения крестьян. Кабардинцы, естестве
но, не носили шуб, зимней одеждой для крестьян служили овчинные полушубки, выделка которых провод
лась с пом
ощью кислого молока. Обработанное таким образом руно в процессе носки подсыхало и короб
лось

отсюда и «жухлошубое». Перед нами ярко выраженный пример «приземленного» образа, идущего
от сенсорики и чётко выраженных ощущений, и в этом «жухлошубое войско» резко отличается от «чувя
ного», также встречающегося в традиционных песнях. С учётом принадлежности описываемого объекта м
ру крестьянства, его появление в тексте «аристократического» происхождения маловероятно.
В целом же эстетическая рефлексия цикла песен о Дамалее базируется на опоэтизированных конвенци
нальных фигурах, как правило, адресующих слушателя к нормам адатного поведения и ритуалистики.
Например, строка «под сошкой пропускает» принимает клятву на верность. В середине XVIII века тяжелые
фитильн
ые мушкеты, стрелявшие с двух высоких перекрещенных подпоро
сошек, в Кабарде уже вышли
употребления, обычным огнестрельным оружием были кремневые ружья. Стрельба из них велась либо
с упора, либо с низких

не выше колена

сошек, под которыми человек
не мог ни пройти, ни даже проползти.

Борова А. Р., 2015
Издательство «Грамота»
gramota
Глоссариальная дифференциация в текстах «демократических» адыгских народов и «аристократических»

тема отдельного разговора, но тяготение «высокосословных» произведений к идиоматическим опоэтизирова
ным представлениям
неоспоримо. Помимо соответствия требованиям дворянской комильфотности, это зав
село и от происхождения подобных текстов

от их профессиональных создателей. Будучи оплачиваемыми а
торами, они, естественно, должны были выработать особую систему языковой код
ификации, свой национал
ный «поэтический» язык, то есть вербально
коммуникативную систему закрытого типа [6, с. 112, 113].
И мы действительно констатируем, что текст «Песни о Дамалее» создавался с учётом эстетики высших сосл
вий, при том, что
антифеодальная её окрашенность очевидна.
Приведенный выше отрывок требует некоторых комментариев. В советской исторической традиции
Дамалей считался предводителем крестьянского восстания, вспыхнувшего в Кабарде в 1754 году. Естестве
но, происхождение его
определялось в соответствии с идеологией социалистического государства. Но на са-
мом деле существует вероятность того, что герой обладал иным социальным статусом. Указания на арист
кратическое происхождение Дамалея есть в вариантах песни
Ты, Дамалей смелы
й, / Дамалея земля засте-
лена высохшей шкурой. / А предводитель того войска Пшикан, /

Уорки наши воспитанники, мы с ними ж
вём, / Жизнь горемычная, жизнь гадкая, жизнь плохая

/ Говорит наш Пшикан и злится. / Пшикан Дамалей
смелый…
» [1, с. 99]

предварительно отметим, что идиома бедности персонажа

всю его землю можно «з
стелить высохшей шкурой»

в корне противоречит эстетике образа, эстетике условного художественного
выражения. Сам же Дамалей в данных строках трижды называется Пшиканом, что трактуется
, как его имя.
Однако имя героя послужило названием песни

Дамалей. Известна и родовая принадлежность реального
прототипа

Мамсыров или Мамсыроков. Думается, что номинация «пшикан» может быть обозначением его
социального положения

ведь интерпретация «княжеский воспитанник» или «князь
воспитанник» вполне
возможна и, главное, снимает внутренние логические противоречия произведения. Принятие версии перевода
«князь
воспитанник» превращает образный строй текста в последовательность взаимосвязанных информацио
ных
периодов: Дамалей является предводителем крестьянского войска как дворянин
уорк, воспитанный,
согласно нормам аталычества, в семье простолюдинов («Уорки наши воспитанники, мы с ними живём»).
Итак, мы предполагаем, что Дамалей был дворянином по рождению. Возглавив в силу каких
то обсто
тельств крестьянское восстание и, в итоге, погибнув, он правомерно занял свое законное место в народной
памяти, что потребовало

в том числе и в силу его происхождения

увековеч
енья его имени в песне. Текст
чес
ть дворянина также создавался согласно принятым канонам памятных величальных песен. Соблюден
даже такой специфический сословный нюанс, как наличие внесюжетных повествовательных вставок. Ады
ские величальные и памятные песни имели чёткую цель

фиксация ста
туса того или иного человека в коо
динатах воинской этики и морали, в рамках традиционной этно
эстетической доминанты. Уточнение его п
зиции в этих координатах производилось с помощью ссылок на аналогичное (достойное) поведение соратни-
ков, либо на позорные
поступки кого
то из них. Во всех вариантах песен о Дамалее этот момент чётко проя
лен: в одной версии присутствует «старый князь Болат» совершивший недопустимый шаг с точки зрения
дворянской этики

он нарушил клятву о неприкосновенности Дамалея в случае его появления на княжеском
собрании
Хасе; в другом общепринятом варианте песни позитивно отмечаются некие Жилас и Шабат.
Тем не менее, образное наполнение обеих песен не выдержано полностью в рамках аристократической
эстетики. Хотя в аристократических песн
ях и встречались зримые картины с суггестивным наполнение,
типа: «
…Их солнце головы нам печёт, / Их оводы, как собаки злые, кусаются»
[5, с. 61], но, во
первых,
они были крайне редки, а во
вторых, в обрамлении условных поэтизмов теряли свою рефлекторную ко
кретику. Основной же формой представления в классических адыгских элитарных произведениях были
условно идиоматические фигуры, семантика которых определялась сугубо традиционно. Подобный тип
образного отражения предполагает эвфемическую презентацию некоего
реального объекта и

практич
ски в каждом случае

переход к дальнейшему лирическому переживанию с окончательным идиоматич
ским переосмыслением описываемого. Например: «
…Бахчисарай о семи углах был, / Эти семь ошейников
недоброму хану толстому на шею накиньте! /…Недоброго хана дочь Кустахан
красавица в женихах ра
борчивая, на золотой тахте рыдает…
[Там же, с. 54]. Схожий пример: «
…Ечаноков Орзамас, /
Самый стройный Темиркан! / Много стрел запасти велит, / Но и неделю в колчане им лежать не даёт. /
Сагай
даков оба конца / В походе стираются…
[Там же, с. 50].
Как мы можем видеть, образы приведенных отрывков полностью соответствуют описанной нами схеме:
условно
поэтическое определение конкретного объекта

«Бахчисарай о семи углах», «недоброго хана дочь
Кус
тахан», «Ечаноков Орзамас», «стройный Темиркан», разворачиваются и эстетически уточняются с п
мощью интеграции с объектами сугубо виртуальными, подразумеваемыми. Иногда они условны в силу при-
надлежности устойчивой поэтической традиции

«много запасаемых стрел, истрачиваемых за неделю»,
«стёртые концы луков», «золотая тахта», а в отдельных случаях реальные, казалось бы, предметы трактуются
тексте как производные от представленных до этого опоэтизированных

«семь ошейников», являющиеся
«семью углами» Бахчисарая. Это

устойчивая практика профессиональных сочинителей
джегуако.
Анализируя процессы расщепления института сочинителей
джегуако и появления артистической просло
ки джегуатлей, З. Налоев утверждает, что «…у западных адыго <…> скоморошьи… функции ото
шли к джег
атлям. Но это вовсе не означало, что… модификация джегуако… оторвалась от трудового народа и пристала к
знатным сословиям; напротив, они продолжали обслуживать своим искусством все слои общества» [4, с. 26].
Высказывание относится к процессам XI
X века, но мысль ученого прозрачна, и применительно к нашему
ISSN
1997
2911
Филологические науки. Вопросы теории и практики, №
5
) 2015, часть
случаю означает, что и в XVIII веке джегуако были творчески лояльны к простым сословьям, а, следов
тельно, тексты песен о Дамалее могли быть созданы профессиональными сочинителями. Мы не можем
о всей определенностью говорить о раннем адыгском и кабардинском фольклоре в целом, но относительно
произведений о Дамалее уверены, что в данном случае высока вероятность стилизации и копирования тво
ческих приёмов и опыта джегуако.
В пользу этого предположения говорит инверсивная, в сравнении с профессиональной, схема образного
формирования. В текстах о Дамалее нет уточняющих когнитивных адресаций от объекта к стабильной фо
муле, наоборот

неизвестный творец произведения, используя условные формулы, затем
уточняет их смысл
с помощью реальных объектов и явлений в вариантах,

описывая реальное действие. Все строфы цитир
вавшейся нами «Песни о Дамалее» представляют собой именно такой вектор образной актуализации

либо
в «чистом» указанном нами виде:
Дамалея жухлошубое войско

идиома +
Войско это водил Пшикан

констатация факта;
За ним идущих под сошкой пропускает

идиома+
На уорков кричит и в трепет приводит

констатация,
либо с помощью последовательных выражений с возрастанием конкретного содержания:
нязья большие в тревоге совет держат

общее описание ситуации+
В Каратерке адат новый вводить заставил

уточнение места и цели действия.
Как уже упоминалось, особо существенным показателем «простонародного» происхождения песен о Дам
лее могут считаться г
лоссариальное наполнение образного ряда песен. Классические («профессиональные»)
тексты вообще очищены от лексем конкретного, а тем более бытового характера. По всей видимости, при
ципы аристократической этикетности и комильфотности не позволяли их употреб
ление. Тем более, рефле
торная конкретика с опорой на осязательные и ретикально
визуальные ощущения допускалась в качестве
компонентов образности лишь в виде исключения.
В нашем же случае таких ограничений не наблюдается. Даже условное поэтическое представ
ление
«жухлошубое войско» выстроено, как отмечалось, с применением визуальной картины заскорузлых и з
дубевших полушубков. Иначе говоря, мы еще раз приходим к выводу, что песни о Дамалее, вероятней всего
были результатом творчества не профессионалов джегуа
ко, а самодеятельных авторов из числа свободных
крестьян
фокотлей, если уж исходить из информации самих произведений: «
…Пшикан Дамалей смелый /
этот день уходит в поле. Насильно / Упитанных пахарей в войско собирает нам…
» [1, с. 99]

красноре-
чивое «нам»
с учётом антифеодального характера восстания 1754 года достаточно определенно характер
зуют среду возникновения песен. Восставшие

не дворяне
уорки, но и не крепостные, работающие на го
под. И, кстати, в текстах есть прямое указание на возможных авторов
или автора: «
…Хаса когда открыва-
ется, Жиласа туда попадает, / Шабат отважный за песню погибает…

здравый смысл и логика во
приятия текста требуют считать последнего персонажа создателем текста.
Можно указать, по крайней мере, еще одно произведение, стиле
вые меты которого, образность и лекс
ческие характеристики позволяют абсолютно однозначно утверждать их «простонародное» происхождение.
Последовательность образных презентаций текста полностью выстроена вокруг бытовых и даже хозя
ственных объектов: «стальн
ые ножницы», «железные косы», «мамалыга». Помимо всего прочего об этом
говорит и её социальная направленность, зафиксированная в названии «Песня крестьянского войска»
и в описываемых событиях: «
Наш карахалк (простой народ) / В долину, что Кичмалкой называ
ют, вст
пает.
/ Наших законов старых возвращение на три дня откладывают… / …Вашу княгиню
невестку /
На колени встать мы заставили…
[5, с. 217].
Данное произведение интересно нам, прежде всего, временем появления. В тексте есть прямое указание
на возможную датировку «
от ячменной мамалыги / уоркских невесток корчит
» и «
хакута (ячменной пере-
жаренной муки) запах от них (уорков) доносится
». Дело в том, что с появлением в списке сельскохозя
ственных культур адыгов кукурузы, мамалыга стала готовиться на кукуруз
ой муке. Даже если кукуруза
вытеснила полностью ячмень из повседневного рациона кабардинцев, то в воинском пайке уорков
«хакут» исчез и его заменил «голиль»

скатанная в шарики смесь кукурузной муки, мёда, выветренного в
сушенного и перемолотого в пор
ошок мяса. Полный состав и секрет изготовления «голиля» сегодня практ
чески утерян, но упоминание о походной пище уорков («хакут») даёт нам основания утверждать, что «Песня
крестьянского войска» была сложена не позже середины XVIII века

приблизительно в
этот период кукур
за стала одной из основных сельскохозяйственных культур кабардинцев и адыгов вообще. По крайней мере,
в 1771 г. Гильденштедт отмечал маис в ряду возделываемых на Тереке растений, причём у кумыков, казаков
и русских он уже имел различные названия [3, с. 60].
Таким образом, «Песня крестьянского войска» появилась или раньше, или приблизительно в то же время,
что и песни о Дамалее. Это должно расцениваться таким образом, что практики и навыки, находившиеся в о
ращении в аристократической среде
, диффундировали в зону художественных представлений простонародья и,
главное, что само вычлененное эстетическое, не утилитарное отражение окружающего было вполне обычным
для крестьянства Кабарды еще в эпоху полной сохранности всех институтов национальной модели феодализма.
Возможно ли, в этой связи, допускать, что, как утверждает З. Налоев, произведения, подобные
Песне о Дам
лее
складывались профессионалами
джегуако? В принципе, учёный сам ответил на этот вопрос. Он приводит
полевую запись одной из фольклорных экспедиций, в которой описывается процесс сочинения песни о «Ночном
Издательство «Грамота»
gramota
нападении кабардинцев», причем указывается, что джегуако
тхамада поэтической артели забраковал несколько
вариантов произведения, мотивировав это тем, что они могут не удовлетворить
князя [4, с. 30].
Несмотря на некоторую сказочность приводимого Налоевым случая, он, скорей всего, отражает де
ствительное положение вещей в XVII
XVIII вв., а с учётом невероятно высокого статуса кабардинских
князей, отмечаемого практически всеми контакте
рами, мы можем быть уверенными в том, что создатели
любых строк, так или иначе затрагивающих честь пши, подвергались бы безусловному остракизму.
Неприкосновенность джегуако гарантировала им сохранность жизни, но не профессиональный доход, к
торый был насто
лько высоким, что существовать за счёт коллективных заказов крестьян они попросту
не могли [Там же, с. 32]. Резюме

опыт профессиональных певцов был воспринят крестьянской средой
в той мере, которая позволяла создавать тексты, отличавшиеся от «чистых» ж
анровых образцов только
мировоззренческой модальностью и социальной направленностью.
Список литературы
Антология кабардинской поэзии
/ сост. Кабардино
Балкарским науч.
исслед. институтом и Союзом писателей
Кабардино
Балкарской АССР. Нальчик:
Кабардино
Балкарское книжное изд
во, 1957. 338 с.
Борова А. Р.
Эстетические архетипы адыгской поэзии: генезис и межкультурный обмен. Нальчик: Издательский
отдел КБИГИ, 2015. 206 с.
Гильденштедт И.
Путешествия и наблюдения на Тереке и в Кавказских горах в
1771 году // Гильденштедт И.
Путеш
ствие
по Кавказу в 1770
1773 гг. СПб.: Петербургское востоковеденье, 2002. С. 54
Налоев З.
Институт джегуако. Нальчик: Тетраграф, 2011. 408 с.
Народные песни и инструментальные наигрыши адыгов.
М.: Советский композитор, 1986. Т. 3. Ч. I. 589 с.
Шкловский В.
Искусство как приём // Шкловский В., Эйхенбаум Б., Якубинский Л. и др. Поэтика: сборник по теории
поэтического языка. Вып. 1
2. Петроград: 18
я гос. типография, 1919. Вып. 2. 285 с.
CLASS AN
D ESTHETIC DIFFERENTIATION OF THE KABARDINIAN FOLKLORIC TEXTS
Borova Asiyat Ruslanovna
, Ph. D. in Philology, Associate Professor
Kabardino
Balkarian State University named after H M. Berbekov
[email protected]
The article is devoted to the analysis of the
imaginative system of the famous Kabardinian songs about Damaley. The author i
troduces her own interpretation of the esthetic conceptions used in the texts of the mentioned cycle; she divides them into t
he two
etiologically conditioned types and compares
their different variations with the class strata of the traditional Kabardinian society
of the XVIII century. The hypotheses about Damaley’s class belonging, the authorship of the texts
and especially the existence
two class
specified systems of aesthet
ic thinking in the feudal Kabardinian ethnosocial medium are novations.
Key words and phrases:
Kabardinian folklore; idiom; estate; glossarial; inversive; genre; reflection; codification; tradition;
differentiation.
_____________________________________________________________________________________________
УДК 81
Филологические науки
В статье рассматривается функционирование паратаксиса и повтора в русских, английских и французских
художественных произведениях неклассической парадигмы. Выделяются общие признаки паратаксиса
(как особого типа организации высказывания) и повтора (принцип
«нанизывания» и потенциальная беско-
нечность ряда), обосновывается применение понятия «открытая структура» и ее признаки для осмысл
ния этих явлений, а также выявляется их связь с установками неклассической парадигмы культуры.
Ключевые слова и фразы:
паратаксис; бессоюзие; однородные члены; повтор; неклассическая литература;
открытые структуры.
Вердеш Ануш Андраниковна
Южный федеральный университет
minasyan
[email protected]
«ОТКРЫТЫЕ» ЯЗЫКОВЫЕ И РЕЧЕВЫЕ СТРУКТУРЫ
В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НЕКЛАССИЧЕСКО
Й ПАРАДИГМЫ
Литературе неклассической парадигмы второй половины ХХ века, представленной авангардом, моде
низмом и постмодернизмом, присущи два частных языковых признака. Во
первых, это преобладание пара
таксиса над гипотаксисом

черта, на которую уже об
ращали внимание исследователи [1; 11; 12].
вторых, это широкое и нестандартное использование повтора, которое также становилось объектом вн
мания ученых [2; 5]. Цель данной статьи заключается в выявлении общих признаков данных явлений и
осмыслении этой
общности в контексте установок неклассической парадигмы.

Вердеш А. А., 2015

Приложенные файлы

  • pdf 15223053
    Размер файла: 476 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий